Правозащитник с государственными полномочиями: эксклюзивное интервью Елены Артюх журналу «РП» | РОССИЙСКОЕ ПРАВО: ОБРАЗОВАНИЕ, ПРАКТИКА, НАУКА

Правозащитник с государственными полномочиями: эксклюзивное интервью Елены Артюх журналу «РП»

01.10.2015

Уполномоченный по защите прав предпринимателей в Свердловской области Елена Артюх дала интервью журналу «РП».

Беседовал: Артур Мочалов

Институт уполномоченного по защите прав предпринимателей действует в Свердловской области чуть больше двух лет. С самого начала, с февраля 2013 года, эту должность занимает Елена Артюх – юрист и общественный деятель, возглавлявшая до этого успешную юридическую фирму и получившая широкую известность как защитник прав и интересов предпринимателей. Больше года Елена Николаевна осуществляла полномочия на общественных началах, а в марте 2014-го Губернатор области подписал указ, согласно которому Елена Артюх стала выступать в новом статусе, будучи назначенной на государственную должность Свердловской области.

 

Елена Николаевна, кем Вы сейчас ощущаете себя больше – чиновником или правозащитником?

Правозащитником. Бесспорно. Но правозащитником, занимающим государственную должность и подкрепленным государственными полномочиями.

Насколько отличается Ваша нынешняя работа от той, которой Вы занимались, будучи руководителем юридической компании?

Содержательно моя работа на посту Уполномоченного по защите прав предпринимателей отличается от той деятельности, которой я занималась раньше, и отличается весьма существенно. Конечно, я и тогда защищала права предпринимателей, но делала это на основе возмездных договоров, представляла интересы клиентов на основе доверенностей, и в основном все дела, в которых я принимала участие, были связаны со спорами между коммерческими организациями. Сейчас ситуация другая: я должна защищать предпринимателей по их обращениям в тех случаях, когда их права нарушаются действиями и решениями органов власти.

Для этого у меня имеется определенный инструментарий — властные полномочия, установленные законом. Если раньше я выступала на стороне клиента, действуя в качестве его представителя, то сейчас я – третья сторона с перечнем собственных полномочий. Например,  уполномоченный по защите прав предпринимателей может направлять в органы власти заключения о фактах нарушения прав предпринимателей, представления с требованием о восстановлении нарушенного права. Также уполномоченный вправе участвовать в любой выездной проверке, проводимой в отношении предпринимателя, с целью наблюдения за тем, чтобы права предпринимателя не нарушались; вправе посещать места лишения свободы для встреч с содержащимися в них гражданами, осужденными по экономическим преступлениям. Уполномоченный, наконец, может обращаться к Губернатору области и к главам муниципальных образований с предложениями об отмене, приостановлении действия или изменении нормативно-правовых актов, если такими актами нарушаются права предпринимателей или на них возлагаются дополнительные обязанности.

Другими словами, у меня появился набор новых правозащитных возможностей, которыми не располагает простой представитель организации или индивидуального предпринимателя, даже если такой представитель – юрист самой высокой квалификации.

Вы оказались первым человеком, назначенным на должность Уполномоченного по защите прав предпринимателей в Свердловской области. По сути, именно Вам пришлось создавать этот институт, как говорится, «с нуля», формировать его образ. Каково это – быть первопроходцем? Какие ощущения испытываете сегодня, спустя год после начала работы?

За год я почувствовала, что уполномоченного по защите прав предпринимателей начали видеть, слышать и понимать. Конечно, это произошло не сразу.  На первом этапе многие не понимали: что за новая фигура – Уполномоченный по защите прав предпринимателей в Свердловской области? Некоторым казалось, что от Уполномоченного будут исходить какие-то новые угрозы. Многие муниципалитеты поначалу решили, что Уполномоченный – это новый дополнительный контролер на их шее. Потребовалось время, чтобы словом и делом доказать, что бизнес-омбудсмен – это не контролер, а инструмент, которым нужно пользоваться, исходя из общей цели – формирования нормального предпринимательского климата, нормального отношения к инвесторам, в конечном счете — улучшения экономики всего региона.Чем лучше предпринимательский климат в области – тем интереснее здесь будет вести бизнес как местным предпринимателям, так и инвесторам извне.

Чем лучше предпринимательский климат в области – тем интереснее здесь будет вести бизнес как местным предпринимателям, так и инвесторам извне

Наверное, пришлось столкнуться и с противодействием?

Открытой конфронтации все-таки не было, да и вряд ли она могла быть. Во-первых, все изначально понимали, что Уполномоченный по защите прав предпринимателей – это государственный орган с закрепленными в законе гарантиями его деятельности. Так, в случае воспрепятствования деятельности Уполномоченного – например, если вовремя не отвечают на его запрос или представление (а срок для ответа составляет 30 дней), или если отвечает не то должностное лицо, на чье имя запрос направлен, – я вправе поставить вопрос о привлечении нарушителя к административной или дисциплинарной ответственности.

А во-вторых, честно скажу, за прошедший год я ни разу таким полномочием не воспользовалась. Не потому, что никто не пытался препятствовать моей деятельности. Просто я убеждена, что в конфликтных ситуациях надо добиваться нормального взаимодействия путем диалога, а не конфронтации.

Скорее, я столкнулась не с противодействием, а с непониманием. Так, в одном муниципальном образовании, куда я приехала провести встречу с предпринимателями, в зале присутствовало всего двенадцать человек. Я была удивлена: в большинстве других городов и районов помещения, где проходили такие встречи, были полными. На что мне ответили, что за три дня до моего визита местный глава уже собрал представителей бизнеса и «снял все вопросы». Мне пришлось потом убеждать этого мэра, что он подобным подходом на самом деле лишает предпринимателей защиты, ведь большинство жалоб – не на муниципальные органы, а на областные и федеральные.

В конфликтных ситуациях надо добиваться нормального взаимодействия путем диалога, а не конфронтации

На что чаще всего жалуются предприниматели?

По итогам 2014 года около 40% жалоб – в сфере имущественных отношений. Это прежде всего жалобы на отказы органов власти в предоставлении земельных участков, отказы в продлении и перезаключении договоров аренды, установление необоснованно высокой кадастровой стоимости объектов недвижимости или ставок арендной платы. В большинстве случаев жалобы обоснованные, и по ним удается добиваться положительных результатов. На втором месте – жалобы на необоснованное проведение проверок (в основном внеплановых) контрольными и надзорными органами – таковых около 25 %.

Какие дела Вам запомнились больше всего?

Запомнилось несколько дел, которыми мы гордимся. Одно из них – по жалобе предпринимателя, который еще в 2010 году получил лицензию на недропользование, но вплоть до 2014 года боролся с властями за право доступа к участку, на котором следовало начать добычу щебня, при этом исправно вносил за него арендную плату. Когда мы вступили в борьбу, нам тоже пришлось потягаться и с муниципальной администрацией, и с одним из областных министерств, и даже с прокуратурой: все почему-то были настроены против этого предпринимателя. Однако судебный спор, который мы инициировали, состоялся в его пользу, и в ноябре 2014-го он наконец-то приступил к работе: открыл производство, создал рабочие места, начал уплачивать налоги в бюджет.

Другой интересный спор – между несколькими предприятиями с одной стороны и Министерством по управлению государственным имуществом Свердловской области – с другой. Это был спор за право выкупа земельного участка под зданием. Организации – собственники здания (их было порядка десяти) решили сообща выкупить земельный участок. Распределили между собой доли, подали консолидированное обращение, и Мингосимущества около полутора лет периодически предъявляло разные требования в части представления дополнительных документов – донесите это, донесите то. Без конца что-то запрашивали дополнительно. Казалось бы, когда все было собрано, в Министерстве сказали, что права на выкуп земли у заявителей вообще нет. А о причинах сообщим письменно, ждите. Ждать пришлось больше года. Собственники здания обратились в суд с заявлением о признании бездействия Мингосимущества незаконным. И даже после того как суд вынес решение в пользу заявителей и обязал Министерство совершить действия, направленные на заключение договора купли-продажи земельного участка, чиновники продолжили гнуть свою линию. Суду пришлось даже оштрафовать государственное ведомство за неисполнение судебного решения.

И тогда, казалось бы, уже потерявшие веру в справедливость собственники здания обратились ко мне, – Может быть, хоть вы чем-нибудь поможете? Я направила запрос в Мингосимущества, а те мне в ответ — мы ничего не нарушали, заявители сами во всем виноваты. — Но как так, — продолжила я переписку, — у вас же есть судебное решение, почему его не исполняете? — А потому что они должны нам представить еще то, то и то, а они не представляют. – А вы решение суда читали? – спрашиваю снова их, — Там же русскими буквами написано: «Заявители представили все необходимые документы», а значит, запрашивать что-либо еще у вас просто нет оснований. – А мы по-другому считаем, — читала я в ответ. Между тем эти предприниматели собирались инвестировать в расширение объекта, для них было важно этот земельный участок выкупить, чтобы оформить на него залог. В итоге мне пришлось обратиться к прокурору Свердловской области, и только с помощью протеста прокурора нам удалось добиться восстановления их прав.

Вы упомянули о таком полномочии как обращение в органы государственной власти и органы местного самоуправления с предложениями об отмене или изменении действия правовых актов. Довелось ли им воспользоваться?

Безусловно. Правда, к Губернатору с подобными предложениями я пока не обращалась, а с органами местного самоуправления уже пришлось поработать в данном направлении. Могу привести очень показательный пример – дело, которое мы рассматриваем как одну из наших безусловных побед. Почти восемь месяцев ушло на работу с органами местного самоуправления города Нижний Тагил по изменению принятого ими муниципального правового акта. Дело в том, что у муниципалитетов имеется полномочие по определению минимального расстояния от школ, детских садов и других социальных учреждений, на котором могут размещаться точки продажи алкогольной продукции. Но каждый мэр по-своему это полномочие читает, понимает и реализует. Одни стараются учесть интересы предпринимателей и устанавливают такое расстояние, скажем в 25, 30 или 40 метров, осознавая, что оборот алкоголя – это не только вред, но и рабочие места и налоговые поступления в бюджет. Другие же устанавливают непомерно большие расстояния, рассчитывая, видимо, тем самым сократить оборот алкогольной продукции. Однако сокращение оборота алкоголя путем увеличения расстояния от точки его продажи до школы или детского сада еще никем не было доказано, а главное — никем еще не достигнуто. В Нижнем Тагиле минимальное расстояние было определено в 85 метров. Это привело к тому, что 60 предприятий в центре города были вынуждены закрыться, поскольку две трети объема их выручки приносил именно оборот алкоголя.

Когда устанавливается непомерно большое расстояние от магазина или ресторана до школы, до детского сада, происходит «зачистка» территории от приличных заведений, менее добросовестные уходят в «подвал», выпадая из-под государственного контроля. Легальное потребление алкоголя действительно сокращается, но не за счет снижения общего потребления, а за счет того, что значительная часть оборота алкоголя уходит в тень.

Представьте – достаточно дорогой ресторан был только что отремонтирован, приобретено дорогостоящее оборудование и мебель, получена лицензия на продажу алкоголя. Но через три месяца после открытия приходят местные чиновники и говорят: закрывайтесь, в пятидесяти метрах от вас находится детский сад. Ситуация совершенно абсурдная: не иначе предполагается, что дети могут прийти в ресторан за выпивкой? И вообще, детский сад закрывается в 18 часов, а ресторан начинает работу, допустим, в 19. Какая связь между детским садом и рестораном? И, наконец, одна публичная власть в лице уполномоченного государственного органа разрешила продавать алкогольную продукцию, выдав соответствующую лицензию. А другая власть в лице местной администрации это право – предоставленное государством – теперь отнимает. Есть ли этому хоть какое-то разумное объяснение?

Восемь месяцев ушло у нас на то, чтобы убедить нижнетагильские власти пересмотреть свою позицию. Даже прокуратура была бессильна: кампания местных органов власти по борьбе с легальным потреблением спиртных напитков формально не нарушала закон. Но за это время часть предпринимателей были вынуждены прекратить свою деятельность, хотя у них не истекли сроки лицензий. Часть кафе и ресторанов – замечу, весьма приличных, — закрылась, видимо, навсегда. Но около сорока предпринимателей все же вернулись на рынок после того как 26 декабря 2014 года глава Нижнего Тагила все же подписал правовой акт о сокращении минимального расстояния до 45 метров.

Насколько муниципалитеты и, в частности, их главы заинтересованы в защите прав предпринимателей, в создании нормального предпринимательского и инвестиционного климата? Готовы ли они к этому?

За все время работы мне довелось побывать более чем в трех десятках муниципальных образований Свердловской области. Вот что я заметила. Главы большинства муниципальных образований понимают, что есть установка: создать предпринимательский и инвестиционный климат. Им об этом все время говорят и с федерального, и с регионального уровней власти. Но что именно нужно делать, как организовать сотрудников мэрии по формированию этого климата, что вообще входит в понятие предпринимательского климата, инвестиционного климата, какие существуют индикаторы для его оценки – этой информацией большая часть мэров не владеет. У мэров и работников местных администраций как правило отсутствуют необходимые для этого профессиональные навыки.

Министерством инвестиций и развития Свердловской области практически завершена работа над проектом муниципального инвестиционного стандарта – своего рода продолжения предложенного Агентством стратегических инициатив регионального инвестиционного стандарта, на основе которого выстраивается рейтинг регионов. В скором времени этот стандарт будет утвержден и представлен главам муниципалитетов. Но важно, чтобы документ не просто родился на бумаге и его разослали как директиву, а чтобы муниципальным главам разъясняли (в рамках существующей «школы мэра», например), что конкретно они должны сделать.

Вообще в Свердловской области существует два типа муниципалитетов, в каждом типе существует различное отношение к малому и среднему предпринимательству и к проблеме формирования предпринимательского и инвестиционного климата.

Одна ситуация, когда в муниципалитете есть одно или несколько градообразующих предприятий. Мэры таких городов видят основу местной экономики во взаимодействии с этими предприятиями, их поддержке, поскольку именно эти предприятия дают ключевое количество занятых, налогов и в целом обеспечивают экономическую стабильность в данной местности. Остальные субъекты предпринимательства зачастую оказываются лишенными внимания со стороны муниципальных властей: мэры и служащие администраций не понимают, зачем им заниматься развитием малого бизнеса, если существуют градообразующие предприятия.

По-иному обстоит дело в тех муниципалитетах, где нет стержневого градообразующего предприятия. Там занятость людей, их доходы, уровень поступления в бюджет напрямую зависит от степени развития малого и среднего предпринимательства. Именно в таких муниципальных образованиях появляется все больше неравнодушных и заинтересованных глав и сотрудников администраций, которые понимают, что без взращивания малого и среднего бизнеса у муниципалитета нет будущего.

Каковы ключевые положения муниципального инвестиционного стандарта?

В проекте муниципального инвестиционного стандарта порядка десяти положений. В их числе — создание институциональной среды, предполагающей наличие в муниципалитете программы привлечения инвесторов. В программе должно быть прописано, что хочет получить муниципальное образование, какие объекты социальной инфраструктуры ему необходимы. К примеру, бассейн или парк аттракционов. Желания муниципалитета должны быть выпущены на публику: кто хочет это построить – приходите, обращайтесь туда-то. А мы – муниципальная власть — в свою очередь поможем быстро получить земельный участок, выдадим разрешение на строительство, окажем содействие в подключении к сетям. В структуре местной администрации должно существовать подразделение или по крайней мере специалист, который бы общался с инвесторами. Должен быть создан специальный координационный совет при главе муниципального образования, который бы обсуждал основные направления, плюсы и минусы проводимой муниципалитетом инвестиционной политики.

Далее, согласно проекту, органы местного самоуправления должны заключить соглашения с сетевыми организациями на подключение к энергоносителям: мэрия должна взять на себя помощь инвесторам в решении вопросов с быстрым подключением, согласованием цены подключения.

Достаточно ли тех полномочий, которые предоставлены Вам законом, для решения стоящих перед бизнес-омбудсменом задач?

Я обнаружила такую проблему: в законах недостаточно четко сформулирована компетенция уполномоченных по защите прав предпринимателей, связанная с их участием в судебных делах.

В законах недостаточно четко сформулирована компетенция уполномоченных по защите прав предпринимателей, связанная с их участием в судебных делах

Например, в Законе об уполномоченных закреплено наше право обращаться в суд с заявлениями об оспаривании нормативных и ненормативных правовых актов, действий и бездействия органов власти и должностных лиц, которые нарушают интересы субъектов предпринимательской деятельности. Однако для наиболее полной реализации данного права следовало бы закрепить в Гражданском и Арбитражном процессуальных кодексах право уполномоченных вступать в дело в качестве третьего лица на стороне предпринимателя. Это необходимо, чтобы уполномоченный мог обжаловать судебные акты в тех случаях, когда он не участвовал при рассмотрении дела в суде первой инстанции, а предприниматель обратился за помощью уже на стадии апелляционного или кассационного обжалования.

Существуют проблемы и в административном судопроизводстве. В Законе закреплено право уполномоченного защищать интересы предпринимателя в рамках производства по делам об административных правонарушениях. В КоАП РФ, однако, об уполномоченном как о самостоятельной процессуальной фигуре ничего не говорится.

Вам, очевидно, много времени приходится проводить на рабочем месте. На отдых время остается?

Я действительно могу проводить много времени на работе. Прежде всего потому, что это мне интересно. Но к «трудоголикам» себя не отношу. И время на то, чтобы отдохнуть, найти могу. Особенно люблю путешествия и активный отдых, в горы люблю ходить. Совсем скоро активным отдыхом займемся вместе с моим аппаратом: всем коллективом выйдем на «субботник». Защищая права других, о своих социальных обязанностях тоже забывать нельзя.

 

Журнал зарегистрирован Роскомнадзором, свидетельство ПИ № ФС77-55438 от 17.09.2013
Адрес редакции: г. Екатеринбург, ул.Комсомольская, д. 23, к. 209. Тел.: (343)375-58-47.   Учредитель и издатель - Уральский государственный юридический университет
Яндекс.Метрика Рейтинг@Mail.ru Виртуальный хостинг и регистрация доменых имён от РуХостер Лицензия Creative Commons
Все публикации в журнале доступны по лицензии Creative Commons «Attribution» («Атрибуция») 4.0 Всемирная.