Интервью Юрия Скуратова | РОССИЙСКОЕ ПРАВО: ОБРАЗОВАНИЕ, ПРАКТИКА, НАУКА

Юрий Скуратов: Нам удалось сохранить российскую прокуратуру

22.06.2017

Интервью Ю. И. Скуратова журналу «Российское право: образование, практика, наука»

Юрий Ильич Скуратов – одна из значимых фигур в современной отечественной истории. В свое время он был самым молодым доктором юридических наук в СССР, работал деканом судебно-прокурорского факультета Свердловского юридического института, в 1995 г. стал Генеральным прокурором Российской Федерации. Во многом благодаря ему органы прокуратуры сегодня именно такие, какими мы привыкли их видеть. Профессор продолжает достигать новых высот в разных сферах своей деятельности, сочетает науку и практику. 2017 г. стал для Юрия Ильича юбилейным: 12 января исполнилось 295 лет со дня образования органов российской прокуратуры, 40 лет – с тех пор как он стал кандидатом юридических наук и 30 лет – доктором юридических наук. О своей жизни Юрий Скуратов рассказывает читателям РП.

 

Юрий Ильич, в одном из своих интервью Вы сказали, что хотели быть химиком, тем не менее судьба распорядилась иначе. Как случилось, что Вы посвятили свою жизнь юриспруденции?

Я родился и получил школьное образование в г. Улан-Удэ (Бурятская АССР). Действительно, мне нравилась химия, я участвовал в республиканских олимпиадах по этому предмету, он мне давался достаточно легко, и я всерьез размышлял о поступлении на химический факультет Новосибирского государственного университета. Но в старшей школе я больше увлекся юриспруденцией и сделал выбор в пользу изучения права, о чем не жалею, поскольку нашел свою любимую профессию.

А вот мой товарищ, с которым мы участвовали в олимпиадах по химии, стал проректором по науке Бурятского государственного университета и сейчас возглавляет один из крупных исследовательских центров в Москве.

Вы стали доктором юридических наук и профессором в достаточно молодом возрасте. Как Вам это удалось?

Да, года два-три я был самым молодым доктором юридических наук и профессором в Советском Союзе. К чести Свердловского юридического института я должен сказать, что молодой возраст ученых не смущал руководство и ректорат СЮИ, они оказывали нам всяческую помощь и поддержку, особенно проректор по науке Владимир Михайлович Семенов и заведующий кафедрой государственного и административного права Демьян Николаевич Бахрах.

На момент защиты докторской диссертации я был деканом Судебно-прокурорского факультета, для подготовки научной работы мне дали три месяца, хотя обычно докторскую диссертацию пишут два года, но я не учился в докторантуре. В 1987 г. я защитился и получил степень доктора юридических наук, спустя ровно десять лет после защиты кандидатской диссертации. Кстати, на момент подготовки и защиты докторской мы жили в общежитии с Владимиром Борисовичем Исаковым, он защитился немного раньше меня, сейчас возглавляет кафедру теории и истории права Высшей школы экономики.

Когда Вы начали заниматься практической деятельностью, научное прошлое Вам помогло?

Скажу банальную и общеизвестную вещь: наука и практика идут рядом. Я вообще по знаку Зодиака близнецы, и у меня всегда было некое раздвоение во многих сферах жизни: например, возглавляя факультет, я занимался административной работой и в то же время очень любил науку. Считаю, что нет ничего более практичного, чем хорошая теория. Человеку нужно иногда подняться над рутиной, осмотреться с вершины, понять, куда он идет, что должен сделать. Этот симбиоз, сплав науки и практики я пытался реализовать, когда возглавлял прокуратуру России.

Когда наука и глубокие знания практики соединяются, это дает потрясающий эффект. Наука помогала мне на моем трудовом пути: и на работе в аппарате в ЦК КПСС, и на посту Генерального прокурора Российской Федерации, и когда я занял должность директора НИИ Генпрокуратуры.

При Вас был образован Научно-консультативный совет при органах прокуратуры. Как Вам пришло это решение?

Такого рода центр был учрежден еще при прокуратуре СССР, я просто бережно отнесся к опыту предшественников и создал подобный орган при прокуратуре Российской Федерации. В Научно-консультативный совет вошли лучшие ученые страны: академики Владимир Кудрявцев и Джангир Керимов, Александр Ратинов – основоположник российской юридической психологии, Азалия Долгова – ныне президент Российской криминологической ассоциации, и многие другие. Наш Совет на тот момент стал ведущим научным центром России по изучению проблем преступности.

 

Прокуратуры с таким объемом функций, как в России, нет ни в одной стране Европы.

 

Достаточно долгое время Вы были Генеральным прокурором РФ. Расскажите подробнее, как начиналась Ваша работа на данной должности? С какими трудностями Вы столкнулись? Вы заняли пост в непростые 1990-е гг., когда происходило становление органов власти Российской Федерации. Приходилось ли встречать противодействие?

Это было время ослабления государства в лице и центральной власти, и регионов, в некотором роде даже анархии. Трудностей появилось хоть отбавляй. Основная – парализация государственной власти. На мой взгляд, серьезной проблемой было также то, что нарастал сепаратизм, а государственная машина бездействовала. Не всегда удачные политические шаги предпринимал первый Президент России Борис Ельцин, и все это налагало на прокуратуру дополнительную ответственность.

Одним из главных достижений я считаю то, что нам удалось сохранить прокуратуру как один из мощнейших государственных институтов, ведь бытовала в то время идея основанная на западных концепциях, ограничить полномочия прокуратуры, в частности убрать функции общего надзора и следствия, оставить только поддержание обвинения в суде. Прокуратуры с таким объемом функций, как в России, нет ни в одной стране Европы.

Все происходило, напомню, в условиях ослабления режима законности, развала государственных институтов. Могу сказать, что во многом благодаря тому, что мы отстояли прокуратуру, не рухнула российская государственность.

Прокуратура сыграла важную роль в обеспечении в условиях приватизации, когда еще не была выбрана модель управления экономикой и власти полагали, что рынок все отрегулирует без государственного вмешательства. Мы сумели сдержать нараставший вал преступности и уже тогда приняли меры по борьбе с коррупцией, которые повторяет нынешняя власть.

Какие приоритеты Вы поставили перед собой, возглавив органы прокуратуры?

В общенадзорной деятельности прокуратуры мы акцентировали внимание на защите прав и свобод человека и гражданина. Это позволило нам сохранить функцию общего надзора, о чем я говорил выше, и обратить внимание властей на конкретных людей. В постсоветский период, как и во времена СССР, приоритет отдавался общегосударственным интересам, мы же во главу угла поставили права и свободы индивида.

Почти сразу после Вашего назначения на должность Генерального прокурора Российской Федерации в нашей стране был введен мораторий на смертную казнь. Как Вы к этому отнеслись?

В данном вопросе мы с коллегами занимали сдержанную позицию, ведь этот мораторий был необходим для вступления России в Совет Европы. Мы понимали, что не можем открыто выступать против отмены смертной казни, но не забывали и о том, что интеграция России в европейское общество не должна привести к нарушению традиций, в том числе в вопросах применения наказания, ведь наша страна не столько европейская, сколько евразийская, географически мы даже более принадлежим к Азии.

День работника прокуратуры стал официальным праздником, когда Вы занимали должность Генерального прокурора. Это была Ваша инициатива?

До моих нововведений отмечали День советской прокуратуры, основанной 28 мая 1922 г. Я с уважением отношусь к этому периоду нашей истории, но было решено восстановить историческую справедливость: согласно указу Петра I российская прокуратура была создана 12 января 1722 г.

Я сумел убедить Президента принять соответствующий указ. С тех пор день работника прокуратуры отмечается 12 января, я действительно считаю это, в том числе, своей заслугой.

Оказывалось ли на прокуратуру политическое давление, в частности при расследовании резонансных дел? Например, по делу об убийстве журналиста Владислава Листьева?

Конечно. Вообще по любому значимому делу оказывалось давление, а дело Листьева было, безусловно, значимым, ведь фигурант, которого мы планировали взять под стражу, дружил с Татьяной Борисовной Дьяченко, дочерью Бориса Ельцина. Я пытался убедить ее прекратить приятельские отношения с подозреваемым, но она ко мне не прислушалась. Я понимал, что если возьмем подозреваемого под стражу, то Татьяна Борисовна включит все рычаги, чтобы освободить его, а этого нельзя было допустить.

Кстати, до того как органы прокуратуры стали надзирать за следствием по делу, в ходе следствия было допущено много ошибок. Была отлажена мощная система противодействия расследованию. Лица, которые совершили это преступление, подкупали недобросовестных работников милиции, «сливавших» им материалы дела.

Помимо дела Листьева, какие случаи из практики запомнились больше всего?

Кремлевские подряды Мабетекса. Так я назвал свою третью книгу. Это расследование дела о коррупции в Кремле, к которому были причастны первые лица государства и их родственники. Дело было для нашей страны беспрецедентным и закончилось моим отстранением от должности Генерального прокурора, поскольку Президент понял, что вопросы поднимаются самые острые. Ситуация развивалась по известному сценарию, и первые лица государства добились нужного им результата.

 

Я считаю, что необходимо не только восстановить, но и усилить надзор прокуратуры за органами следствия.

 

Некоторое время назад органы следствия отделились от прокуратуры. Как ученый-конституционалист, Вы считаете, что эта реформа была эффективной?

В принципе определенные основания для выделения органов следствия из прокуратуры были, ведь нас справедливо упрекали в том, что прокуратура соединяла в своих руках следствие, надзор за следствием и поддержание обвинения в суде, надзор за системой наказания и т. д. Но то, как была проведена эта реформа, я не приветствую. Была допущена ошибка: неподконтрольную прокуратуре структуру оставили в ее составе, нарушив положение Конституции, согласно которому прокуратура представляет собой единую централизованную систему с жестким подчинением. Первый заместитель Генерального прокурора, он же руководитель Следственного комитета, никоим образом не подчинялся Генпрокурору.

Позже следственные органы вывели из состава прокуратуры, но опять был совершен промах: прокуроров лишили реальных полномочий воздействия на следствие. Рано или поздно это придется исправлять. Я считаю, что необходимо не только восстановить, но и усилить надзор прокуратуры за органами следствия. Сейчас ведутся разговоры о том, чтобы вернуть Следственный комитет в систему прокуратуры, но не это главное. Главное – эффективный надзор.

Чем Вы занимаетесь сейчас? Каковы Ваши дальнейшие планы?

Книги пишу, на рыбалку езжу. Что касается профессиональной деятельности, то я заведую кафедрой государственно-правовых дисциплин в Российском государственном социальном университете, работаю с аспирантами, возглавляю адвокатскую контору. Также я глава Российско-китайского центра сравнительного правоведения, он находится в моей родной Бурятии. Это единственный научно-правовой центр в стране, который на паритетных началах финансируют китайцы. Кроме того, изучаю проблему евразийства, готовлю крупную монографию. В симбиозе науки и практики, о котором я говорил в начале нашей беседы, сейчас уже отдаю предпочтение науке.

 

Беседовала Маргарита Хомякова.

Опубликовано в журнале «Российское право: образование, практика, наука», № 2 (98) 2017

Журнал зарегистрирован Роскомнадзором, свидетельство ПИ № ФС77-55438 от 17.09.2013
Адрес редакции: г. Екатеринбург, ул.Комсомольская, д. 23, к. 209. Тел.: (343)375-58-47.   Учредитель и издатель - Уральский государственный юридический университет
Яндекс.Метрика Рейтинг@Mail.ru Виртуальный хостинг и регистрация доменых имён от РуХостер Лицензия Creative Commons
Все публикации в журнале доступны по лицензии Creative Commons «Attribution» («Атрибуция») 4.0 Всемирная.