Незнамов А.В. Некоторые аспекты проблемы запретов на участие в судопроизводстве

Александр Владимирович Незнамов

Юрист ООО «Юридическая компания «Виндер,

e-mail: neznamov@vinder.pro

Опубликовано в журнале «Российское право: образование, практика, наука»,

2015, № 5 (89), С. 34-36

 

 В продолжение дискуссии о возможности и необходимости применения запретов на участие в судопроизводстве в России, автором в статье рассматриваются и предлагаются к обсуждению некоторые дополнительные аспекты, важные для понимания заявленной проблематики.

Continuing on the discussion about the probability and the necessity of anti-suit injunctions application in Russian law, the article deals with some of the new facet in the study of this problem.

 Ключевые слова: судебные запреты, запреты на участие в судопроизводстве, конкуренция национальных правовых систем, принцип вежливости в международных отношениях, принцип взаимности

Key words: injunctions, anti-suit injunctions, rivalry of legal systems, the Comity principle, the Reciprocity principle

 

Тема запретов на участие в судопроизводстве в настоящий момент достаточно освещена в российской научной литературе[1], в научный оборот введён целый ряд солидных иностранных исследований, важных для понимания данного правового явления[2]. Более того, относительно применения данного вида судебных запретов успел уже высказаться российский правоприменитель[3], что, впрочем, нельзя рассматривать вне контекста широко известной реформы судебной системы России.

В целом, основные pro et contra, высказываемые исследователями данной проблематики, хорошо известны и понятны.

Противники признания и использования запретов на участие в судопроизводстве российскими судами, как правило, совершенно справедливо указывают на то, что их применение противоречит закрепленному в Уставе ООН принципу «равный над равным власти не имеет» (par in parem non habit imperium)[4] либо не соответствует основам публичного правопорядка Российской Федерации[5].

Аргументация сторонников использования данного вида судебных запретов российскими судами, главным образом, состоит в том, что ни гражданским процессуальным, ни арбитражным процессуальным законодательством не установлен прямой запрет на использование такой процессуально-обеспечительной меры. Из этого авторами, придерживающимися данной позиции, также вполне справедливо делается вывод о том, что формально российские суды не лишены возможности принимать запреты на участие в судопроизводстве. При этом, как правило, отдельное внимание уделяется тому, насколько эффективным средством конкуренции в рамках «forum shopping» являются такие запреты[6], с чем, безусловно, нельзя не согласиться.

Таким образом, в научном плане консенсус по поводу использования запретов на участие в судопроизводстве в российском праве, как представляется, до сих пор не достигнут.

Этому вполне можно найти объяснение, если признать, что в основе двух описанных выше позиций лежат несколько различные подходы. Подходу, традиционно для российского права основанному на весьма строгом понимании норм процессуального права в контексте их конституционно-правового смысла, в данном случае, противостоит вполне прагматический подход, позволяющий использовать процессуально‑правовой инструментарий для достижения целей, не всегда и не в полной мере являющихся чисто правовыми.

В основе описанного различия, как представляется, лежат не только и не столько личные убеждения каждого автора, сколько естественные различия между системами континентального и общего права, в то время как исследуемый институт общепризнанно является, прежде всего, «продуктом» общего права.

Так, если в правовых системах, основанных на континентальной правовой традиции, существует тенденция перенесения норм, регулирующих внутреннюю (территориальную) подсудность, на международную почву[7], то при рассмотрении трансграничных споров суды общего права наделены дискреционным полномочием самостоятельно определять юрисдикцию, наиболее подходящую для рассмотрения спора (так называемая «доктрина forum non convenience»)[8]. С практической точки зрения следствием этого является то, что суды общего права зачастую сами определяют свою компетенцию, руководствуясь при  этом доктриной «forum non convenience», международно-правовым принципом вежливости (comity) и некоторых других, весьма оценочных, позволим себе отметить, понятий и тестов. В контексте этого судебный запрет, выдаваемый судом общего права для защиты начатого им судопроизводства, не выглядит столь уже экзотично.

В то же время, суды, действующие в рамках континентальных правовых систем (по меньшей мере, российские суды точно), не имеют возможности самостоятельно определять свою компетенцию, поскольку они связаны предписанием закона. В этом контексте использование судами запретов на участие в судопроизводстве без изменения самих юрисдикционных правил, самих принципов формирования юрисдикции судов выглядит несколько инородно – даже несмотря на то, что возможность применения запретов на участие в судопроизводстве не отвергается полностью специалистами из государств с правовой системой континентального типа[9].

С учётом изложенного, представляется возможным утверждать, что в случаях, когда судом общего права используется запрет на участие в судопроизводстве в отношении судебного разбирательства, осуществляемого иностранным судом, в действительности имеет место не столько коллизия нескольких судебных разбирательств, сколько коллизия нескольких национальных правовых систем (поскольку сами правила определения подсудности спора в каждой национальной правовой системе своеобразны, нередко случается так, что один и тот же спор может быть подсуден судам сразу нескольких государств).

В этом плане одним из возможных правовых решений проблемы использования запретов на участие в судопроизводстве представляется гармонизация правил определения подсудности на международном уровне. Например, именно так была решена данная проблема в рамках Европейского союза[10]. В отсутствии же такой гармонизации в мировом масштабе, каждая из национальных правовых систем мира, вероятно, вынуждена сама определять, может ли она смириться с приоритетом (пусть не формальным, но фактическим) юрисдикции иностранного государства над её собственной юрисдикцией и готова ли она весьма чувствительным образом модифицировать свою правовую систему ради её большей конкурентоспособности.

Впрочем, различные подходы к самим принципам формирования юрисдикции судебных органов являются не единственным обстоятельством, которое необходимо учитывать при ответе на вопрос о возможности признания и использования судебных запретов на участие в судопроизводстве российскими судами. Другим важным аспектом рассматриваемой проблемы является политический или, если угодно, политико-правовой подтекст таких судебных запретов, со всей очевидностью следующий из истории их появления.

Напомним, что запрет на участие в судопроизводстве возник в английском праве в первую очередь как способ конкуренции суда лорда-канцлера с королевскими судами[11] и являлся своего рода ответом на несправедливое (с точки зрения лорда-канцлера) ограничение королевскими судами его компетенции, например – при помощи выдачи приказов о доставлении одной из сторон в суд (writ of Habeas Corpus)[12].

Таким образом, запреты на участие в судопроизводстве с самого момента своего появления не в последнюю очередь представляли собой средство политической борьбы. И несмотря на то, что в условиях современного мира, где запреты на участие в судопроизводстве получили надлежащие правовое обоснование (например, с точки зрения права суда на защиту начатого им судопроизводства от любых злоупотреблений[13]), политическая детерминанта данного правового явления поразительным образом продолжает сохранять своё значение.

Примером тому может служить аналитический взгляд на обстоятельства, служащие основанием для выдачи запрета на участие в судопроизводстве, среди которых можно встретить такие весьма оценочные категории как «досаждающий и тягостный характер (vexatious and oppressive) разбирательства в другом суде»[14], «воспрепятствование государственной политики государства, суд которого рассматривает вопрос о выдаче судебного запрета»[15] и некоторые другие.

Следствием влияния политической составляющей на содержание запретов на участие в судопроизводстве в рамках трансграничных судебных разбирательств является то, что при рассмотрении данного вопроса суды общего права не всегда бывают в должной мере последовательны. Так, суды общего права, активно использующие запреты на участие в судопроизводстве в отношении иностранных судебных разбирательств, сами весьма неохотно признают такие запреты, выданные иностранными судами в отношении их судебного разбирательства[16]. Такая практика идёт вразрез с принципом вежливости в международных отношениях, на что указывают в том числе и англоязычные авторы[17].

С учётом этого, если признание и применение запретов на участие в судопроизводстве российскими судами и представляется допустимым, то исключительно на основе и при условии взаимности, для чего в российском праве, полагаем, имеются все предпосылки[18].

Как видно, тема признания и применения запретов на участие в судопроизводстве российскими судами содержит в себе ряд проблемных аспектов, неочевидных на первый взгляд. Возможность применения российскими судами таких запретов зависит от значительного количества «но» и «если», ряд из которых располагаются за пределами собственно правового поля или на стыке с ним. Тем не менее, мы постарались предложить некоторые правовые решения обозначенной проблемы. Безусловно, такие решения в целом и в частностях нуждаются в более глубокой и тщательной проработке, чем можно позволить себе в формате данной статьи. Пока же предлагаем читателю воспринимать данное исследование как приглашение к очередному раунду дискуссии.

[1] См. например: Рожкова М. А. Обеспечительные меры иностранного суда // ЭЖ-Юрист. 2006. № 30; Комаров И. С. Защита ответчика против иска в гражданском и арбитражном процессе: Автореф. дис. … канд. юрид. наук. Екатеринбург, 2012.; Ходыкин Р. М. Антиисковые обеспечительные меры в цивилистическом процессе и международном арбитраже // Вопросы международного частного, сравнительного и гражданского права, международного коммерческого арбитража: liber amicorum в честь А. А. Костина, О. Н. Зименковой, Н. Г. Елисеева / Под ред. С. Н. Лебедева, Е. В. Кабатовой, А. И. Муранова и др. М., 2013; Ярков В. В. Применение антиисковых обеспечительных мер российскими судами: почему бы и нет? // Закон. 2014. № 8; ряд других.

[2] Tan D. Anti-suit injunctions and the vexing problem of comity // Virginia Journal of International Law, Vol. 45, No. 283, 2005; Raphael T. The Anti-Suit Injunction. Oxford, 2008.; Эндрюс Н. Система гражданского процесса Англии: судебное разбирательство, медиация и арбитраж. М., 2012; ряд других.

[3] См.: п. 32 Обзора судебной практики по некоторым вопросам, связанным с рассмотрением арбитражными судами дел с участием иностранных лиц, утвержденного Информационным письмом от 09.07.2013 г. N 158 Президиума Высшего арбитражного суда РФ (официально опубликован не был; доступен в СПС «Консультант»).

[4] В частности, именно этот аргумент явился главным для российского правоприменителя. См.: п. 32 Обзора судебной практики по некоторым вопросам, связанным с рассмотрением арбитражными судами дел с участием иностранных лиц, утвержденного Информационным письмом от 09.07.2013 г. N 158 Президиума Высшего арбитражного Суда РФ.

[5] См. например: Рожкова М. А. Указ. соч. С. 11; Незнамов А. В. Судебный запрет в гражданском процессуальном праве: сравнительно-правовой аспект. Автореф. дис. … канд. юрид. наук. Екатеринбург, 2012. С. 20-21; некоторые другие.

[6] См.: Шак Х. Международное гражданское процессуальное право: Учебник / пер. с немецкого. М.: Издательство БЕК, 2001. С. 102-107; Комаров И. С. Указ. соч. С. 25-27.

[7] Ерпылева Н. Ю., Клевченкова М. Н. Унификация норм о международной судебной юрисдикции в международном процессуальном праве // Международное право и международные организации. 2013. № 3. С. 368.

[8] Там же. С. 362

[9] Ярков В.В. Указ. соч. С. 82

[10] См. Регламент № 1215/2012 Европейского Парламента и Совета «О юрисдикции, признании и исполнении судебных решений по гражданским и торговым делам» от 12.12.2012  (официально не публиковался; неофициальный перевод данного документа доступен в СПС «Гарант»).

[11] Tan. D. Op. cit. P. 286-287.

[12] Подробнее об истории возникновения и развития судебных запретов в Англии см.: Raack, D. A History of Injunctions in England Before 1700 // Indiana Law Journal. Vol. 61. Iss. 4. P. 539-592; Незнамов А. В. История развития института судебного запрета в общем праве. // Российский ежегодник гражданского и арбитражного процесса. СПб., 2013. С. 452-480.

[13] Хомич М. С. Судебные приказы, выносимые государственными судами с целью соблюдения сторонами арбитражного соглашения // Вестник международного коммерческого арбитража. 2013. № 1. С. 94

[14] Ануров В. Н. Конфликт юрисдикции при оспаривании арбитражного соглашения. М.: Инфотропик Медиа, 2013. С. 77.

[15] Tan. D. Op. cit. P. 326

[16] См. Например дела James v. Grand Trunk Western Railroad Company, 14 Ill.2d 356, 371-372; Amaprop Ltd. v. Indiabulls Fin. Svces. Ltd., 2010 WL 1050988 (S.D.N.Y. Mar. 23, 2010); некоторые другие.

[17] Swanson S. The Vexatiousness of a Vexation Rule: International Comity and Anti-Suit Injunctions // George Washington journal of International Law & Economy. Vol. 30, 1996; D. Tan. Op. cit.; McAloon G. Double standards in comity and the suppression of the rights of the plaintiff: the future use of anti-suit injunctions in Private International Law examined // The Student Journal of Law. Is. 3, Jan. 2012. (URL: http://www.sjol.co.uk/issue-3/anti-suit-injunctions; дата обращения: 26.06.2015)

[18] Речь, в частности, идет о ст. 1189, 1191 Гражданского кодекса РФ, содержание которых рассматривается целым рядом авторов в том числе и применительно к международному гражданском процессу. См. например: Ярков В. В. Производство по делам о признании и приведении в исполнение решений иностранных судов и иностранных арбитражных решений (краткий комментарий к главе 31 АПК) // Арбитражный и гражданский процесс.  2003, № 5; Нешатаева Т. Н. О признании и приведении в исполнение иностранных судебных и арбитражных решений // Арбитражная практика, 2004, № 11 Брановицкий К. Л. Принцип взаимности в международном гражданском процессе // Арбитражный и гражданский процесс. 2005, № 8; ряд других.

 

 

Журнал зарегистрирован Роскомнадзором, свидетельство ПИ № ФС77-55438 от 17.09.2013
Адрес редакции: г. Екатеринбург, ул.Комсомольская, д. 23, к. 209. Тел.: (343)375-58-47.   Учредитель и издатель - Уральский государственный юридический университет
Яндекс.Метрика Рейтинг@Mail.ru Виртуальный хостинг и регистрация доменых имён от РуХостер Лицензия Creative Commons
Все публикации в журнале доступны по лицензии Creative Commons «Attribution» («Атрибуция») 4.0 Всемирная.